Семейный союз давно канул в Лету. Сожалею ли? Ни тени. Жажду ли возмездия? Безмерно. Я не владею искусством интриги в духе графа Монте-Кристо, не способна к многоходовым комбинациям. Но судьба подкинула шанс: в бухгалтерии, куда я зашла по делам, раздался разговор о wellness-центре, работающем исключительно в уик-эндовом формате. Я живу в провинциальном городке, но службу несу в солидной корпорации — формально как заместитель директора по клининговым службам, что звучит парадоксально, ибо по сути я просто уборщица.

Так вот, одна из бухгалтерших вернулась оттуда — с пятницы по воскресенье, — и хвалилась: недорого, мол, всего семьдесят восемь тысяч. Для них — мелочь. Для меня — астрономическая сумма. Но я услышала: массажи, обёртывания, пилинги, джакузи, ароматерапия. Вошла туда старая дева, вышла обновлённая нимфа.

Я залезла в сеть. Цены оказались выше — от ста тысяч за достойный пакет. Я копила почти год. Забронировала. И набрала номер бывшего супруга.

— Артём, — произнесла я мёдом, — твоя бывшая супруга на связи. Настало время исполнить отеческий долг перед отпрысками. Дети не бывают бывшими. Или всё-таки бывают?

— Алименты рановато, — отозвался он.

— Речь о выходных. О проведении времени с чадом. У нас их трое: Софье тринадцать, Максиму десять, Ивану семь.

— Неужели отказываются ехать с тобой к матери на дачу?

— Мне нужно отбыть из города по другому поводу.

— Неужели командировка?

— Нет. Отдых.

— Устала?

— Пригласили на рыбалку.

— На рыбалку?

— Да, — ответила я вызывающе. — Шла по коридору, увидела упавший листок, нагнулась поднять. В этот момент из кабинета генерального вышли двое мужчин. Один спрашивает: «О какой станок, возьмём?» — другой обращается ко мне: «Девушка, какие планы на выходные?» А я ему: «С седьмого сентября две тысячи восемнадцатого года я свободна». И он продолжил: «Мы подписали решающее соглашение и хотим отметить. У нашей компании заимка в ста пятидесяти километрах. Природа, озеро, рыбалка, сауна. Приглашаем вас». Я спросила, кто поедет. Он: «Я, Кирилл и Глеб. Удочки есть. Выезд в пятницу в семь вечера, возвращение в воскресенье в семь». Я согласилась. Так что тебе надо явиться к детям в восемнадцать тридцать. Можешь прихватить свою кобылу.

— Она Луиза, — поправил он.

— Я так и сказала. Только от неё шипеть охота.

Кто раздражает сильнее чужих детей? Особенно если это дети соперницы, с которыми по неволе проведёшь три дня. Пусть они сведут её с ума.

— Ты понимаешь, что звались тебя не для рыбы? — с укором произнёс Артём.

— Как не для рыбы? — наивно осведомилась я.

— Для низменных утех.

— Ты хочешь сказать, что они меня троём во все щели будут иметь с пятницы до понедельника? — ещё наивнее продолжила я.

— Именно.

— Скорей бы пятница, — мечтательно произнесла я.

Я договорилась с шофёром начальства. Он намекнул на натуральный расчёт. Я спросила, не боится ли он развода? Я уже в нём и выжму всё до капли. Он отступил.

Я так своего разоблачила. То усталость на работе, то погодное давление — и вот он на выходных. Я зубами сжала ему яйца так, что хрустнуло. Он во всём сознался. Я от обиды оставила зубные отпечатки и на члене. Луиза предложила зафиксировать это как членовредительство. Я сказала — вперёд, пусть сфотографируют, я добьюсь суда присяжных. Женщины в зале сочувствующе кивнут: «Как с таким маленьким жить? Это у Тарзана, даже если Королёва половину отсудила, остальное всё равно больше».

— А ты у Тарзана видела? — спросила Луиза.

— Весь прикол, что видела, — вздохнул Артём.

— Мы ездили на «Короля и Шут» в столицу, — пояснила я. — Концерт оказался стриптизом в клубе. Тарзан выступал в роли короля под песни Киркорова, махал своим жезлом. Мы стояли у сцены. Помнишь?

Я обратилась к бывшему, не дожидаясь ответа, продолжая для Луизы:

— Представляешь, у него яйцы — во! — я показала кулак, разведя пальцы для объёма. Гладкие, бритые, налитые, заряженные. А пенис, — я выделила слово, — такой, что с любой стороны до желудка достаёт, в центре сердца из волосиков интимная стрижка. Помнишь?

— Силиконовые, — бросила Луиза.

— Это у Семенович грудь силиконовая. У Тарзана всё натуральное, если от коня не пересадили.

— И Семенович видела? — с надеждой спросила она.

— И Семенович, — грустно подтвердил Артём.

— Я тогда новенькая была, фирма праздновала юбилей, пригласили Семенович. Меня поставили в гримерку к ней. «Вылизать гримерку звезде», — сказал шеф.

— И она перед тобой грудями трясла?

— Перед зеркалом трясла. И грудью, и задницей. Понтовалась. Напялила крошечное платье, всё вываливалось.

— Не выгнала?

— Я для неё как робот-пылесос. Никто не выгоняет мебель.

— И задница тоже силиконовая?

— И грудь, и задница, и губы, и мозги. Пока она трясла долиной, я у неё йогурт съела. А что тебе её задница?

— Просто...

— Вот у Зои Петровны задница — да? — подмигнула я Артёму. — Чтобы шлёпнуть, нужны руки-загребушки как у Маликова в рекламе. Если сам Маликов шлёпнет — волной восторга смоет.

— Зоя Петровна — выдающийся одним местом человек, — улыбнулся он.

— А помнишь, я хотела Тарзану трусы кинуть? Кружевные. Сняла, замахнулась, а ты схватил. Мы тянули, я отпустила, они из твоих рук выскользнули и в него попали. Он думал, ты ему подмигнул.

Мы смеялись.

— Потом охранник подошёл: «Вас Тарзан в гримерку просит». Не меня, а его, — пояснила я Луизе.

— И что?

— Сбежали.

Мы договорились с водителем, что я помою джип.

В половине седьмого пятницы Артём с Луизой явились. Я быстро показала, где что лежит, проинструктировала о питании детей, домашних заданиях. Софье — убрать комнату, мальчикам — выучить стихи. В семь подъехал джип.

— Детям не говди, куда я. Скажи — тестирование СПА-объекта по работе. Всё.

Я выскочила. Водитель открыл дверь. Я выключила телефон. С вокзала — в областной центр. Через два с половиной часа — в wellness-центре. Выходные прошли в пользу, но скучно. Вокруг — избалованные дамы преклонного возраста, капризные, тыркающие в экраны телефонов когтями. Процедуры понравились. Особенно массаж. Мужчина. Я даже одноразовые трусы не надела.

— Делайте что хотите, лишь бы довольная осталась.

— Камеры работают, нельзя, — ответил он на намёк.

Но как он мял. Он давил, я стонала. И потекла.

— Давно?

— Года два.

Он вошёл пальцами, и через три минуты в животе взорвалась бомба, жар ударил в мозг, дыхание прервалось. Я минуту не могла вдохнуть. Такого муж не дарил даже в лучшие времена. Я обняла его и заплакала.

— Всё, отдыхайте, — похлопал он меня по ягодицам. — Хорошая попа. Настоящая. У других рыхлая от лени, у третьих пластиковая. А у вас — живая. Я вас порадовал.

Ноги еле несли. Дошла до номера и отключилась. Утром массажист была женщина — она не оценила мои формы. После обеда — обратный путь. Водитель встретил на вокзале, доставил домой как барыню. Включила телефон — полсотни пропущенных. Кинув сумку с подарками детям, заперлась на кухне с Артёмом и Луизой.

— Как отдохнула?

— Действительно хочешь знать?

— Не томи! — вмешалась Луиза. — Рассказывай приключения.

И я начала:

Глеб забрал меня, заехали за Кириллом и Павлом. Ехали час. Там уже ждали Антон и Виктор. Я поняла, что мужчины ждали. Стыл накрыт. Через час мы были пьяны, но царило смущение. Я взяла инициативу:

— Мальчики, пойдёмте меня в сауне купать.

Переместились туда. Смущение оставалось.

— Завяжите мне глаза и разденьте.

Глаза завязали. Руки легли на грудь. Одежда исчезла. Что-то ударило по губам — я взяла в рот. Другой член проник внутрь. Первый кончил во рту.

— Только не в киску, — успела сказать. — В рот, в попу, на лицо. Куда угодно, только не туда.

Соблюли? Старались. Всю ночь. Высохшая сперма хрустела на коже, свежая лилась следом. Кончали везде, хотя извинялись за киску — мол, инстинкт. Я понимала. Хорошо, что таблетки приняла. Это была полная беспомощность — не видеть, чьи руки, чьи яйца бьют по подбородку. Проснулись после обеда с похмелья. Я была развязана. Утром добавились ещё двое, я отдалась им после мытья. Потом они ушли пить догонять остальных. Вечером уехали трое. Приехал новый — с феноменальной силой. В полночь затащил в сауну и имел всю ночь как кролик. Пять раз! Днём он исчез. Остальные показали секрет: энергетики, водка, таблетки. На прощание каждый по разу попристраивался к моей заднице. Один сказал, что так ещё не опустошал свой резервуар. Потом пообедали и привезли домой.

— Столько анального секса, — съязвила Луиза, — говно вываливаться будет.

— А ты не ссышься в кровать после обычного секса? — парировала я. — Хотя кое-кто у меня оттуда и выходил. Я там рожала.

Говорят, сперма — омолаживает.

— Оцените, — стянула трусы, показав ягодицы. — Бархатистая кожа. Всё вымыто. Гладьте.

Они потрогали. Я нагнулась для обзора, потом выпрямилась.

— Хватит, перевозбудитесь. Как дети? Всё выполнили?

— Выполнили, — грустно сказал Артём.

С дочкой я договаривалась о личном пространстве, а он с порядками. Мальчики хотели приставку, а получили стихи.

— Отчитались. Уходите. Следующие выходные через два месяца. Помни об отеческом долге. Луиза, со мной поедешь?

— Я не такая, — грустно ответила она.

— Да? А как под моим мужем оказалась?

— Он теперь мой.

— А был мой.

Они ушли. Я осталась довольная. От воспоминаний грудь зачесалась, и всплыл образ массажиста.